Украинцы, у которых 100 лет все нормально – ни сталинских репрессий, ни «лихих 90‑х». Про нашу диаспору в Канаде

Елена Доскач

В канадском городе, где я сейчас живу, в этом году аномально теплая зима. Обычно зимой здесь ‑30 – ‑50 градусов, но пока температура ‑34 держалась всего неделю.

Плюс канадской зимы – то, что она очень сухая, и ‑34 градуса действительно вполне пригодны для жизни. Правда, мой привезенный из Украины телефон так не считает – через полчаса на улице он выключился и не включился больше никогда.

Moun­tain road through a pine for­est dur­ing a heavy snow­fall

Неприятно то, что в прериях зима ветреная и вот ветры на фоне глубокого минуса – это аааа.

Еще минус сухого мороза в том, что ты – скукоженное как после микроволновки существо, и тебе вдруг нужны все существующие в мире увлажняющие кремы и масла – все, чтобы раскукожиться назад. Несколько легче от того, что в Канаде придумали The Ordi­nary.

В Манитобе живет одна из самых больших в мире украинских диаспор.Мне было интересно познакомиться с нею, поэтому в октябре я пошла волонтером на XXVII Tri­en­ni­al Con­gress of Ukrain­ian Cana­di­ans – тот, где Трюдо презентовал очередное оружие и военные облигации для Украины.

Канадские украинцы сохранили совершенно особенный язык. Он прямо такой старинный украинский, припыленный мягким английским акцентом.

Во втором-третьем поколении мигрантов той волны, которым сейчас по 50–60 лет, владеют украинским абсолютно все.

Вообще, для меня это был фантастический опыт – увидеть это сообщество.

На конгресс нельзя прийти, просто купив билет с улицы, тебя должна номинировать и оплатить участие какая-нибудь общественная организация, в жизни которой ты участвуешь и на жизнь которой ощутимо влияешь.

Это не работа – это твое личное добровольное и бесплатное участие в жизни диаспоры, кроме собственной карьеры.

То есть это люди с определенным статусом, состоянием, влиянием, связями. В таком коммюнити заинтересовано сообщество, чтобы жестко отстаивать свои интересы в государственных институциях.

Все, что делает Канада для Украины – оружие, инструкторы, деньги, беспрецедентно облегченная эмиграционная программа – всего этого диаспора достигла и продолжает достигать путем сильного и последовательного давления на все звенья истеблишмента.

Это очень интересная прослойка общества, которой у нас, например, нет. Это люди, у которых уже несколько поколений, то есть 80–100 лет, все нормально.

У них не было резких взлетов и падений. Их предки, к счастью, благодаря именно эмиграции избежали сталинских репрессий. Их путь к благополучной жизни был последовательным и абсолютно спокойным. Наших «лихих 90‑х» у них, кстати, тоже не было.

Многие из них свой статус получили в наследство. Очень странно наблюдать людей с украинскими фамилиями, которые олицетворяют стабильное, тихое, сильное благополучие – классические old mon­ey, сделанные преимущественно интеллектуальным трудом, которых я, например, только в фильмах видела.

Я стояла там и мысленно перебирала все, что прошла моя семья за последние 100 лет: раскулачивание, войны, концлагеря, высылки – и все эти травмы рода, которые я в себе несу и всю жизнь последовательно раскрываю, чтобы нейтрализовать и передать дальше чистый лист и совсем иное ментальное наследие.

И как выглядит жизнь целых поколений без этих травм, я теперь видела вживую и должна сказать, что выглядит она ок.

А это скульптура, искусство коренных народов Северной Америки. Называется Man and Woman, 1967 год. Кажется, это что-то о любви.

Скульптура Man and Woman, 1967 год

Источник: Face­book Елены Доскач.