logo
Люди / 19.04.2019 / 13:32

«Получилось построить бизнес от безысходности». Евгения Гапчинская – о пути от нищеты к известности

Основатель клуба молодых предпринимателей Young Business Club Андрей Остапчук раз в неделю берет интервью у известных мировых и украинских бизнесменов и звезд шоу-бизнеса.

В новом выпуске блога Андрей поговорил с украинской художницей-живописцем, иллюстратором Евгенией Гапчинской. Евгения проводит выставки в Украине, Франции, Бельгии, Англии, Нидерландах, России. У Гапчинской – несколько собственных галерей в Украине и России. Художница поделилась тем, что помогло ей вырваться из нищеты в Харькове и стать одним из самых востребованных художников Украины.


Мы жили привычками своих родителей

Мы привыкли на все жаловаться. Так жили наши родители. Правительство не такое. И вообще, быть нищей – это моя судьба. Такие были установки, с которыми мы прожили несколько лет. Мне начало казаться, что я живу, как пенсионер. Считаю деньги на еду, поездку.

Люди говорили мне, что лучше купить палку колбасы, чем мою картину. Я чувствовала ненужность. И тут сработал мой противоборствующий характер. Я поняла, что только в моих силах переломить свою судьбу. Первое, что я сделала, – это запретила себе и мужу говорить, что все плохо. Решили говорить, что у нас все очень хорошо, на встречах с мамой или тетей Ниной. Мы делали вид, что все супер.

Обвинение и смирение

Обвинять кого-то – разрушающая привычка, но я обвиняла. У нас считалось, что хотеть чего-то большего некрасиво. Меня осуждали и отговаривали ехать в Киев, говорили, мол, город тебя не примет, у тебя в Харькове есть однокомнатная квартира, зачем ехать? Были такие мысли, что изменить все равно ничего не получится. Тут же есть родители, которые привозят буряк, подсолнечное масло. Да, купить ничего нельзя, но ведь у меня есть Люда из секонд-хенда, которая привозит вещи.

Но дошло до ручки. Нам есть нечего было не в переносном смысле, а в абсолютно прямом. Мы закончили институт и не могли найти работу. Он художник и я художник. И у ребенка день рождения, а есть нечего. У нас был огород под окном, огород тех людей, которые жили на втором этаже. И они разрешали нам резать веточки малины. Мы заваривали чай. Установки не изменились, мы просто дошли до полной нищеты. Не за что было ездить в институт на защиту.

Осмелиться бросить все

Друзья из Киева предложили переехать к ним на месяц, если осмелимся все бросить. Мы за два дня переехали. Дима нашел работу за 200 долларов, а я за 50 – и это было что-то нереальное для нас. Он дизайнер, я в ЦСИ Сороса. Работала на должности «Стой там, иди сюда». На выставках, помощником куратора. Я попала к другим людям. Они были такие свободолюбивые. Они все ходят кто в чем хочет, а не в том, что сестра отдала. Волосы разного цвета, серьги, лысые. Это дух свободы, это другая планета.

50 долларов платили за квартиру, на остальное жили. И при этом умудрялись откладывать по 150 долларов на свою квартиру.

Продали квартиру в Харькове за 7000 долларов, за 7200 купили здесь квартиру на Ленинградской площади. Два года собирали по 150 долларов в месяц. Собрали 3000 долларов. Потом я сама через «Авизо» нашла двухкомнатную квартиру за 10 500 и трехкомнатную за 11 000. И мы продали за 7800 свою и за 11 000 купили трехкомнатную.

Про друзей и окружение

Окружение формирует наш образ жизни. Поэтому мои лучшие друзья – Никитин и Горбунов. Никитин как-то пришел ко мне в мастерскую размером 20 кв. м и сказал: «Женя, тебе пора менять мастерскую, такие уже не в моде». Я боялась , говорила ему, что страшно влазить в кредит, но он смеялся. «Это же не Ягуар, – говорит, – не потянешь – продашь». У него все так просто решалось.

Еще мою жизнь поменяли дочь, муж, конечно. И Таня Кондратюк. Таня поверила в меня, говорила, что мои картины классные. Еще она умеет общаться с богатыми людьми. Я не могу. Не умею продавать картины. Не люблю, когда меня прижимают и говорят: «Я владелец огромного автоконцерна, поэтому отдайте мне за 40 тыс. грн именно ту картину, которую я хочу». А Таня умеет.

Про детей и школу

К сожалению, дети живут установками родителей. Самые счастливые и успешные те дети, которым в какой-то момент приходится ломать привычную систему координат. Ребенок должен придумать свою историю и осознать, в чем его счастье.

И в школе учат не тому. Надо учить трансерфингу. Как жить, а не какая формула воды. Нужно знать, как сахар влияет на наш мозг. Как работать со своим сознанием, со своими эмоциями, как понимать свой мозг.

Только к 30-40 годам я поняла, что в итоге я психованная полная дура, которая не дает комфортно жить с собой. Всех строю под себя, и все должны мне помогать реализовываться. И я вас убью всех, если вы мне до такого-то срока не сдадите ремонт в галерее. Я такая была. И в какой-то момент поняла, что не хочу такой быть.

Я поменяла восемь прорабов в одесской галерее. Я была террористом дома, на работе и с мужем. Нужно было учиться любить, понимать, принимать. Все эти заерзанные слова приходилось воплощать в жизнь. Вот этому нужно было учить в школе.

Мне помогли книги. Рик Хансон «Жизнь в стиле фан» и «Мозг Будды», Михаил Лабковский «Хочу и буду». Они довольно популярны, но я беру и применяю каждый день техники, которые там описаны.

Запомнилась мысль про ослабление важности конкретного аспекта или вопроса. Это из «Трансерфинга» Вадима Зеланда.

О бизнесе художника

У меня получилось построить бизнес от безысходности. Я пошла по галереям на Андреевском спуске, а меня везде отшивали очень унизительными словами. Говорили, что работают только со своим кругом художников.

Нужно было что-то делать. Я купила однокомнатную квартиру на Горького, там рисовала. И так сложилось, что ко мне туда стали приходить клиенты, покупали. Потом мне заказали серию работ, и возникли сроки. А все клиенты хотят попить с тобой чаю и часик пообщаться. Пять-семь клиентов в день – и уже нужно забирать ребенка из школы. Поэтому мы пришли к тому, что работа – это одно, а продажа картин – другое. Эти процессы нужно разделять. Поэтому мы снова начали искать квартиру и нашли 4-х-комнатную коммунальную квартиру за 290 тыс. грн. Взяли кредит в «Укрсоцбанке» и купили. Выплатили половину кредита, сделали ремонт, открыли галерею.

Купила Vogue, увидела там рекламу автомобилей на отдельной страничке, на плотной бумаге. Сказала себе: «Женя, а тебе слабо так?» И поехала договариваться. Много лет давала такую рекламу, она работала.

Первый хороший мой шаг – напечатать каталог работ. Он стоил тогда 5 тыс. долларов. В то время, когда квартира стоила 7 тыс. долларов. Но я поняла, что для презентации, привлечения клиентов это необходимо. И все, кому я посылала каталог, отвечали. Я заметила, что чем выше личность, тем охотнее она идет на контакт.

Самая дорогая моя картина стоила 100 тыс. долларов. У нее очень интересная история. Парень купил ее за 30 тыс. долларов, но через три дня вернул со словами: «Я ее купил как вложение денег, но мои друзья-финансисты сказали, что я на ней не заработаю». Я спокойно к этому отнеслась. С легкостью вернула ему деньги, и в скором времени картину купили за 100 тыс. долларов.

Я решила поднимать цены, когда в одно время ко мне пришли и купили 15 работ из галереи. И я поняла, что мне нечего показывать клиентам.

Сейчас маленькие картины стоят от 2,5-5 тыс. долларов, большие – до 25-50 тыс. долларов.

Об умиротворении

Сейчас у меня уже нет амбиций. Может, это возраст, но я очень люблю уединение, просто рисовать в тишине. Мне интересен мой ребенок, прийти домой, испечь хлеб. У меня нет соцсетей, я не умею пользоваться WattsApp. Раньше я вообще не могла без дела, была всегда в движении.

Казалась себе востребованной. Сейчас мне кажется, что признак психологической зрелости – это когда тебе не нужно одобрение и признание со стороны. Мне достаточно самой себе сказать, что я молодец. Я люблю читать, встаю в 4:30-5:00, когда все спят. Спускаюсь вниз, завариваю зеленый чай. Кладу перед собой книгу, смотрю в окно, которое выходит в сад, и пью чай.

Вам будет интересно прочесть:

1. Вышла новая книга с дополненной реальностью «Алиса в Зазеркалье». В прошлый раз 275 тыс. книжек раскупили за 10 дней

2. «Первый $1 млн заработала в 25». Виктория Тигипко – о первых деньгах и инвестициях в 130 компаний

3. «Я верил в капитализацию UMH в $1 млрд». Борис Ложкин – о бизнесе, партнерах и достижении целей

Вдохновляющие истории и полезные кейсы в нашем Telegram-канале

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: